Но я ещё, Макс, не притих, И старых обид уже нет.

Спасибо за этот мотив, который ты дал мне.

Меня разрывало от боли, Что даже дышать не мог.

Когда я искал силу воли, Мне твой помогал мотылёк.

Было больно и невыносимо Я спотыкался и домой хотел

Если бы песня не накрыла, С мотыльком бы я улетел.

И вот теперь, когда мне страшно очень, Что не увижу никогда ее,

Я пою эту песню ночью Я пою эту песню днём

Мне неизвестно, что же будет дальше, Но я тогда себе поставил цель.

В моих песнях не найдется фальши, И это то, чего я так хотел.

С ними буду в радости и в горе, Пока способна петь моя горпень.

Такая вот паранойя.

Но это выход, если страшно, Вань.

И я не знаю, что же будет дальше, Но я тогда себе поставил цель.

В моих песнях не будет фальши И это то, чего я так хотел

С ними буду в радости и в горе, Пока способна петь моя гортань.

Такая вот паранойя.

И это выход, если страшно, Вань.

Но я еще, Макс, не притих.

Мне, как и прежде, хочется петь.

Иного искать мотив, Чтоб этот уровень преодолеть.

И точно в Минске бы стало теплее, А в нашем Питере слякоть и дождь.

Но в Питере рыба в воде я, И мне как воздух вся эта дрожь.

Закрыты наглухо все окна, двери, И не способен кто-то дать совет.

Если бы мы эту песню не пели То я, наверное, больше не пел

Мне неизвестно, что же будет дальше, Но я тогда себе поставил цель.

В моих песнях не найдется фальши, И это то, чего я так хотел.

С ними буду в радости и в горе, Пока способна петь моя горпень.

Такая вот паранойя.

Но это выход, если страшно, Вань.

И я не знаю, что же будет дальше, Но я тогда себе поставил цель.

В моих песнях не будет фальш.

И это то, чего я так хотел.

С ними буду в радости и в горе Пока способна петь моя гортань

Такая вот паранойя.

И это выход, если страшно.

Вань!