- И сколько ж ты сидел?

- Последний раз, кхм, сидел я пять лет.

- Это с такими-то ручищами... Ты бухгалтер? Даже не верится.

- Это я их уже там натренировал. Знаете, тапочки шили-шили.

- Такими руками только замки ломать, а не тапочки шить.

- Ну вы скажете.

Давай придумаем финал, как в советском кино,

Чтобы всем хотелось плакать, но было смешно.

Мама крикнет: "Сынок!" и обнялись,

И чтоб титры немного шатались.

Радость – мужчина, у радости есть конец.

Я молодчина, я думал, так думал отец.

Мне мало чина, мне нужна твоя честь,

Я до кончины буду искать, где она есть.

А я старой закалки валенок, в новом костюме приталенном.

Ведь мы ещё Гагариным стать мечтали. Юра, мы всё проали.

И мы, вроде, из разных стран: Украина, Азербайджан,

Но когда смотрим хоккей: "Россия-Канада" - болеем за наших, ребята.

Храни тех, кто рядом, и хорони тех, кто рядом, рядом.

Жить лучше всех – да больно мне надо...

Жить как укол: больно, но надо.

Давай представим жизнь, как в советском кино,

Чтоб все за одного и чтоб один за всех стеной!

И когда у близких намокли глаза,

Пусть эта радость всему тому виной.

Мне всё равно, что не стал, кем надо.

Хоть и ладонь всегда вверх на первых партах.

Если домой, то гулять не выйду обратно.

Так что прячьтесь, считаю до ста, ребята.

Ребята спрятались, что и не найти.

И детства звонкий смех давно уже затих.

И пропитались грустью стены наших квартир.

Водитель, остановите, дайте мне сойти.

Я жизнь не мерил – счётчик не отмотать назад.

И я не верю, как Москва не верит слезам,

Что можно вернуть время, но я чётко знаю,

Что раны не залечишь, сколько б мы их не лизали.

И когда отец говорил о калибре,

Я думал, речь о птичке, так как был наивен.

И закончить нам, упаси, Господи,

Как в "Полётах во сне и наяву" с Янковским.

Раздробив на части остров грёз, они сотворили монстров.

Кентос набито вкось, теперь язык стал острым.

Москва не верит слёзкам – так и есть, и чёрт с ним с Оскаром!

Ждём вас в гости на постсоветских подмостках, боссы.

Тут за полтос предложит тёзка босый кокса дозу.

Братве смешно, запустишь в нос занозу.

Намутчика не тронь, за лазутчика жёстко спросят,

Он в случае чего "Перезвоните" просьбу сбросит.

И не будет мало вам, посредством тех, кто в Новый год

Под Рязанова на хлеб намазывал паштет из шпрот.

Не знал ни певчий Ливерпуль, ни грязный Нью-Йорк.

Потом всё заново. - А где бабуля? - Я за неё!

Сильная фраза живёт, слабая сразу гниёт.

Страна контрастов – не мёд, а за пазуху лёд.

Выдался пасмурный год и что дальше там ждёт?

Тут не цветной экран, как майский мёд.

Тёплый плед убаюкал медленно, не надо таблетки на это.

Редко фонари бросают свет на объедки объектов.

Это временно, в конце всё будет, как в кино советском -

Быт обычный в необыкновенный с дуновением ветра.

- Егор, милый

- Брось, Люба, брось, это слова. Слова ничего не стоят.

- Ну что ж ты это всё сейчас выдумал что ли...

- Нет, не выдумал. Только ты меньше людей слушай.

Слушай, но слова пропускай, а то ты доверчивая очень.

Тебя что, никогда не обманывали что ли?

- Нет, а кому, Господи?